Многие «неофициальные» названия в нашем городе гораздо точнее и лучше приживаются, чем названия «официальные». Почти все относительно крупные точки нашего города имеют свое «народное имя». Можно долго рассуждать, откуда появились «народные названия» — Холодильник, Болото, Козлы, Треугольник, Макаронка и т.п. У каждого есть вполне внятная история поименования. Нас в этой прогулке по родному городу будут интересовать только те топонимы, которые пришли в Брянск с карты мира.

Удивительно, но, как правило, горожане практически не знают своего города. Есть, конечно, уникумы, но большинство изо дня в день, как белки в колесе, крутятся по одним и тем же маршрутам, смотрят в одном и том же направлении и родного города практически не видят. Между тем, стоит присмотреться — и сквозь новоделы и магазины нет-нет, да и обнаружатся приметы Истории, как бы пафосно это ни звучало. Прогуляемся?

В любом советском городе — особенно областном центре — были (и есть) две улицы с обязательными названиями. Одна из них — центральная — улица Ленина. Это не обсуждалось. Вторая названа в честь победоносной Красной Армии — она не обязательно центральная, но одна из центральных. В Брянске какое-то время Красноармейских улиц было аж две.

Судьба главной улицы Брянска, носящей незамысловатое советское имя — проспект Ленина, — чем-то напоминает судьбу самого Брянска. Никогда не числившаяся в центральных улицах, сложенная, как паззл, из неравных кусков, она внезапно превратилась в одну из самых красивых и самых стильных центральных улиц областных городов Центральной России.

Если с оставить своеобразный рейтинг брянских улиц — какая из них наиболее разительно изменилась за последние, скажем, пятнадцать лет — то однозначным лидером тут станет ещё недавно узкая и патриархальная улица имени Дуки в Советском районе. Ещё недавно — практически захолустье. Сейчас — продолжение проспекта Ленина (чем она, по большому счёту и была до 1977 года).

При слове «НЛО» в наши дни принято презрительно морщиться. А уж сочетание слов «НЛО» и «Брянск» должно вызвать гомерический хохот. Тем не менее, ведется и такая статистика — причём ведётся как положено, не на уровне «а вот ещё был случай», а с чёткой локализацией по месту и времени, а также с именами и фамилиями свидетелей. Жаль только, что она ограничена 90-ми годами — пока были силы у энтузиастов, эту статистику ведших.

25-тысячный Брянск при всей своей чудовищной провинциальности и «уездности» был буквально нашпигован разного рода культовыми сооружениями — к 1917 году в городе, уместившемся в пределах нынешних проспекта Ленина и улицы Калинина, было семнадцать церквей и монастырей. Общему благочестию это не способствовало, но до сих пор служит стимулом для «подвигов мечтания».

Словосочетание «концентрационный лагерь» ассоциируется в сознании жителя Брянска исключительно с топонимами «Бухенвальд» и «Освенцим». В то, что это словосочетание вполне применимо к топониму «Брянск», верится с трудом. А между тем, первый брянский концентрационный лагерь открылся еще в 1920 году.

Коренные бежичане — т.е. жители Бежицкого района — до сих пор говорят: «Я поехал в Брянск», подразумевая под этим Советский район, то есть Брянск, как таковой. А сами про себя говорят, что живут не в Брянске, а именно в Бежице. Но, между тем, железнодорожная станция в центре Бежицкого района называется Орджоникидзеград…

«Царь да монастырь дали нам полпня да пустырь», — такая поговорка ходила, якобы, серди жителей села Полпино, основанного в далеком XVIII веке. Нынче «полпня и пустырь» — самый большой «внутригородской» поселок. Он раскинулся на территории едва ли не большей, чем Советский район Брянска — от Новостройки до Житной Поляны.