Грамотное ведение лесного хозяйства могло бы полностью предотвратить угрозу как лесных пожаров, так и возможной радиоактивной угрозы, панику по поводу которой смог сбить только Сергей Шойгу, считает депутат Брянской областной думы эколог Людмила Комогорцева. В своем интервью порталу «Свободная Пресса» она рассказала, как обстоят дела с пожарами в зоне радиоактивного заражения и как можно простыми средствами «деактивировать» радиационную опасность.

— Насколько реальна угроза «радиационного дыма» из пораженных после Чернобыля лесов?

— Угроза эта существует реально, и родилась она не сейчас, а с самого момента Чернобыльской аварии. Наши леса взяли на себя основной объем радионуклидов, выпавших в виде дождей. А решить эту «постчернобыльскую» проблему с самого начала не доходили руки — на протяжении 25 лет. В этом же году в радиоактивной зоне уже произошло значительное количество локальных пожаров небольшой площади (за 56 дней аномальной жары в Центральной России, в том числе и на Брянщине, на территориях, подвергшихся радиоактивному загрязнению, произошло 47 возгораний на общей площади 29 гектаров — Regnum Центр). Верховых, самых страшных пожаров пока нет.

— Чего можно ожидать от пожара в «зоне»?

— При лесных пожарах, надо знать, в 10 раз повышается гамма-фон на поверхности Земли. А у нас уже стоят целые радиационные леса – там достаточно много сухостоя, мертвого леса. В целом объем опасного сухостоя, по нашим оценкам, составляет около 530 тысяч кубических метров. Это, я считаю, ядерный реактор со взведенным курком. Если полыхнет пожар, то пойдет вторичное загрязнение радионуклидами.

— Предпринимаются ли какие-либо меры для решения проблемы – на уровне федеральном, областном?

- Проблема не новая. Я об этом говорила еще пять лет назад, на большой пресс-конференции с Greenpeace в Москве. Тогда это немного всколыхнуло наше правительство, которое обычно начинает работать только уже когда начинает «припекать». Министры Греф и Шойгу предложили разработать федеральную программу ликвидации последствий аварии на ЧАЭС в радиационно загрязненных лесах России. А основной массив таких лесов – это Брянск. 170,5 тысяч гектаров радиационно загрязненного леса (губернатор Брянской обалсти Николай Денин озвучил большую цифру — 312 тысяч гектаров — Regnum Центр). Есть массивы, где радиация выше 40 кюри на квадратный километр.
Тогда программа была сверстана на сумму около 300 млн рублей. Из них 42 млн даже поступило в Брянскую область, на них было закуплено 37 единиц пожарной техники. Но это мизер, надо десятикратно больше.
Кроме того, для наших лесов нужна пожарная авиация. Потому что там никакими танками и роботами не достанешь, только с воздуха можно поливать. У нас этого нет.

— Как вы оцениваете роль принятого Лесного кодекса в нынешних пожарах?

— С введением Лесного кодекса была ликвидирована государственная Лесная охрана и государственная Лесная противопожарная служба. Регионы в 2007 году вынуждены были создать какую-то лесную службу, но она мизерная. Скажем, у нас 14 человек обслуживают 30 тысяч га леса.
Тут очень много подробностей. Например, раньше у нас имелись пожарные вышки, которые были в каждом лесном квартале; в пожароопасный сезон над лесами постоянно барражировали вертолеты и самолеты. Сейчас вышки большей частью подгнили, самолетов нет.
Мы недавно были на одном пожарище в Клинцовском районе, там лесной инспектор вовремя обнаружил пожары именно с такой вышки. Но он туда забирался, рискуя жизнью, потому что вышка была подгнившая. Вот такая ситуация.

— Как у вас складываются отношения с МЧС: не перекрывают ли вам информацию?

— Нет, нам МЧС не перекрывает информацию. Наоборот, содействуют – откровенно дают информацию, приводят на места, рассказывают. И еще лучше себя проявили обычные люди. Очень хорошая позиция у населения: следят за лесами, вовремя сигнализируют и мобилизуются на тушение. Возможно, именно поэтому Бог нас тут милует. Трава постоянно загорается, но ее быстро тушат.
Вообще, я считаю, что человеческий фактор – основной. Даже бутылку, от которой загорается трава, бросают, конечно, люди.

— Что, по-вашему, можно сделать для «дезактивации» зараженных лесов в Брянской области?

— Эти леса подлежат утилизации. Есть технология из Беларуси, довольно удачная. Ведь любые леса – восстановимый природный ресурс. Должно происходить обновление, лесовосстановление, омоложение. Уйдут нынешние деревья – уйдет и заражение. Ведь загрязнение – не в древесине, а в коре и в хвое. То есть можно часть древесины использовать, ободрав бревна и утилизировав кору.